Нижегородский научно-информационный центр
13.12.2018 06:25:30
Меню сайта
Объявления

ТЕЛЕФОН ДОВЕРИЯ
8 (831) 419-90-00 Позвонив по этому телефону, вы можете сообщить о фактах подготавливаемых, совершаемых или совершенных противоправных деяний, в том числе коррупционной направленности, со стороны сотрудников нашего центра. Также на "телефон доверия" вы можете высказать замечания и предложения для улучшения нашей деятельности.
Телефон доверия Министерства образования Нижегородской области 8(831) 433-45-80












ГБУ ДПО Нижегородский научно-информационный центр
Телефон:+7(831) 419-60-09
Факс: (831) 419 97 80
E-mail: nnic321@yandex.ru

Рассказывают наши лауреаты

О себе рассказывают наши лауреаты:

Сложно писать просто

Александр Федоров был одним из первых лауреатов стипендии им. академика Г.А. Разуваева, а сегодня Александр Александрович Федоров – доктор философских наук, профессор, декан философско-теологического факультета НГПУ, проректор по научной работе НГПУ – член Совета по присуждению именно этих областных стипендий. В этом году Александр Александрович Федоров стал победителем уже другого конкурса - конкурса грантов Президента Российской Федерации для государственной поддержки молодых российских ученых.

-Как оказалось, президентский грант в области общественных и гуманитарных наук достается ему не впервые?
– Первый грант в 2005 году получила моя работа, связанная с изучением традиции и истории философской мистики России и Европы. Вторая тема – “Возникновение и развитие традиции персонализма в европейской и русской культурно-философской среде (XII-XX вв.) и ее роль в современной истории идей и истории науки” – логично продолжает первую. Вообще, традиция персонализма напрямую зависит от истории философской мистики, в русле которой развивалась основная персоналистская тема – осмысление “я”, “самости”, всегда связанное с необходимостью самопознания и самопреображения. Между тем, философская мистика – это область знаний, которая к классической философии практически не имеет отношения: её статус до сих пор не совсем ясен, поскольку классики, в соответствии с традиционным определением Канта, не считают мистическое познание познанием как таковым. Если помните, академик Ландау даже сказал, что бывают науки естественные, неестественные и противоестественные: так вот, философскую мистику традиционно к противоестественным наукам и относят. Но, тем более, эта тема интересна для изучения. Таким образом, задача исследования состоит в том, чтобы обнаружить взаимозависимость истории персонализма и современной истории идей. 
– И всё же грант во второй раз “ушел” именно Вам. Наверное, определяющими были новизна темы и уникальность исследования.
– Действительно, тематика, объект и предмет исследования обоих грантов в нашей науке разработаны чрезвычайно слабо. Мало и людей, которые считают себя специалистами в этой области. Поэтому я встретил как положительные отзывы, так и крайне критические. Критиковали в основном раздел, связанный со спецификой философской мистической рефлексии – за то, что эта часть работы “тяжело” написана и сложна для понимания. Могу сказать, что умение просто писать о подобных вещах не каждому дано, поскольку любое упрощение постоянно балансирует на грани между пустотой и гениальностью. Поэтому здесь задача была иная – написать так, чтобы поняли специалисты. Что и было сделано... В то же время, в работе имеется и ряд глав, написанных в довольно легкой и свободной форме. 

– В чем, по Вашему мнению, важность проделанной Вами работы?

– Есть такое понятие – “вклад в научную отрасль”. Не может же гуманитарий, в ответ на просьбу представить результат своей деятельности, показать новую установку или вещество, как это сделал бы физик? Наш “продукт” – это публикации в реферируемых журналах. А главным достижением можно считать то, что в процессе проведенного исследования удается найти решение имевшихся проблем и поставить новые вопросы и задачи, раздвигая, таким образом, “горизонты” научной деятельности. Учитывая инновационную, по сути, тематику работы, можно без каких-либо претензий сказать, что в историю философии и историю персонализма определенный вклад был внесен. Например, в научный оборот введено несколько десятков отсутствующих в современной историографии имен отечественных философов-мистиков, исследован ряд никогда не переводившихся на русский язык текстов, а также исследован ряд уникальных материалов, прежде всего – из архива графа М.М. Сперанского. Этого человека помнят в основном как министра в правительстве Александра I, однако он был еще и выдающимся российским философом, который оставил после себя большой архив философских трудов. Тем не менее, его наследие изучено недостаточно, его имени нет ни в одном учебнике по философии, а его философские заметки в нашей стране никогда не публиковались...

– Не уверена, что о Сперанском-философе у нас в стране хотя бы кто-то слышал.
– Самое интересное, что ведущий специалист, впервые оценивший Сперанского как одного из крупнейших философов европейского уровня, живет за рубежом, он профессор Мюнстерского университета. Сперанский был назван провозвестником европейской теории коммуникации, одним из первых русских аксиологов, разрабатывавшим теорию ценностей на высоком научном уровне, сравнимом с уровнем самого Канта. К сожалению, в процессе работы над первым грантом я столкнулся с трудностями при публикации архива Сперанского, который находится в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге. Но теперь, работая над проблемой персонализма, я надеюсь реализовать этот замысел. Тексты Сперанского действительно интересны: они совсем не похожи на классические философские трактаты, поскольку писал он на русском, французском и немецком языках в стиле “заметок на полях”. Таких небольших “заметок” – текстов объемом не более 20-30 строк (реже – страницы, формат которой был примерно равен современному формату А5), – набралось на 250 страниц. Это его уникальное наследие, которое до сих пор не исследовано и представляет для отечественной философии большой интерес. 
– Можно ли надеяться, что полученные сведения впоследствии будут популяризованы, например, внесением в учебники по философии?
– Фактически, первый шаг уже сделан: в 2006 году совместно с Л.Е. Шапошниковым был написан и издан учебник “История русской религиозной философии” с грифом Министерства образования. В первый раздел, освещающий историю русской религиозной философии с древнейших времен и до первой трети 19 в., были внесены и основные сведения о Сперанском-философе. 
– А что же в перспективе? Какие темы “ждут своего часа”?
– У любого исследователя, постоянно работающего в своей конкретной отрасли, всегда есть несколько тем, которые его особенно интересуют. Но обычно ему приходится жертвовать личными приоритетами в пользу проекта, который лучше финансируется. Финансовая свобода позволяет ездить в командировки, заказывать архивные материалы и информацию, в том числе и из западных университетов, словом – может обеспечить исследованию достижение каких-либо существенных результатов. Но само собой, есть и темы, которыми мне хотелось бы заняться: это, например, теория ментальной традиции, или же направление, связанное с дискретными сообществами тайного закрытого типа... 
– Вы упомянули зарубежные университеты: с какими из них Вы ведете сотрудничество?
– Это, например, университет Мюнстера, в котором существует наиболее динамично развивающаяся кафедра истории русской философии в Европе. Также плодотворные отношения поддерживаются с университетами Кельна и Тюбингена. 
– Спасибо! Искренне желаем Вам успеха!

Беседовала Анастасия СЕМИНА

Самой представительной по числу участников в прошедшей Х естественнонаучной сессии молодых ученых была секция физики. Один из лауреатов (диплом II степени в секции экспериментальной физики) Юрий Полуштайцев, аспирант радиофизического факультета ННГУ им. Н.И. Лобачевского ответил на вопросы нашего корреспондента.
- Юрий, Вы не в первый раз участвуете в сессии молодых ученых. Возрос ли уровень докладов?
- Да, безусловно. По сравнению с прошлым годом и уровень, и квалификация участников стали выше. Более того, сами участники помолодели. Сейчас в работе конференции помимо аспирантов и молодых специалистов участвуют и студенты старших курсов. Это говорит о том, что интерес к подобному мероприятию не пропадает, а возрастает со временем. 
- Почему, на Ваш взгляд, из массы различных конференций нижегородские аспиранты выделяют и любят именно эту?

- На мой взгляд, главное отличие этой конференции заключается в том, что на ней есть возможность ознакомиться с тем, чем живет сейчас “молодая” наука. Аналог этому мероприятию сложно найти где-либо в другом месте. У нас есть, благодаря данной сессии, реальный шанс быть в курсе научных работ по самым перспективным направлениям. Плюс ко всему предоставляются отличные условия для участников. Есть также возможность неформально пообщаться со многими известными учеными, лидерами крупных научных школ, которые работают в жюри и читают нам интересные лекции.
- Насколько помогло Вам в Вашей работе участие в этой конференции?
- Поскольку моя работа в аспирантуре университета находится на стыке двух наук – физики и химии, благодаря прошедшим сессиям я существенно повысил свой уровень в области химии. Очень интересные доклады коллег-химиков этому помогли. Хочется выразить надежду, что традиция проведения данной конференции сохранится и в дальнейшем.
- Спасибо и удачи.

Беседовал Алексей Голубев

“Музыку космоса” услышали в Нижнем Новгороде

В ноябре стали известны итоги конкурса грантов Президента Российской Федерации, которые присуждаются каждый год молодым перспективным ученым – кандидатам и докторам наук. С радостью мы узнали, что многие победители этого конкурса – нижегородцы. Мы решили встретиться с нашими обладателями грантов и узнать, под какие именно проекты Москва сочла нужным выделить деньги.

Фундаментальная наука – дело государственное
Евгений Владимирович Деришев – кандидат физико-математических наук, сотрудник Института прикладной физики Российской Академии наук. Его грантовый проект называется “Исследование динамики релятивистских плазменных течений с учетом переноса энергии и импульса нейтральными частицами”.
- В идеале работа подразумевает поиск источника так называемых космических лучей, обладающих огромной энергией, - рассказывает Евгений Владимирович, - речь идет о потоке частиц, которые обладают энергией в миллиарды раз больше достижимой в лабораториях. Сложно “вписать” такое явление в рамки законов физики. Поэтому в первую очередь проект содержит описание самого механизма появления космических лучей. 
Надо сказать, что обнаружили данное явление еще в начале 20-го века. Причем произошло это совершенно случайно – как, в принципе, и делается большинство открытий. Тогда ученые изучали ионизацию воздуха. И когда делали замеры в атмосфере, обнаружили, что увеличение ионизации иногда происходит в нескольких местах одновременно. Оказалось, что как раз в эти моменты приборы были “атакованы” высокоэнергичными частицами. Они-то и вызывали появление большого числа вторичных ионов, называемое широким атмосферным ливнем. Только так – по последствиям – приходится распознавать и изучать космические лучи. Кстати, поймать частицу сверхвысокой энергии – это везение: такие частицы “навещают” землю очень редко. В среднем на квадратный километр приходится одна частица в столетие. С этим связана проблема их изучения. Правда, с появлением современных телескопов появилась возможность проследить излучение от высокоэнергичных частиц в некоторых областях космической плазмы. 
- Таких телескопов у нас нет, - говорит Евгений Деришев, - поэтому приходится обращаться к зарубежным наблюдениям.Помогают исследовать космические лучи и некоторые спутники. 
Так, буквально по крохам, собирается информация об одном из самых загадочных космических явлений. Поскольку “поймать” эти лучи не представляется никакой возможности, выводы приходится делать крайне осторожно. 
Достоверно неизвестно даже идет ли речь о потоке протонов или фотонов. Но сами по себе фотоны разогнаться неспособны. Энергию этим частицам, в конечном счете, сообщают протоны. Но тогда приходится говорить о том, что изначально существуют мощные ускорители положительных частиц. Откуда им взяться в космическом пространстве? 
- Здесь уместно вспомнить о гамма-всплесках, которые возникают за пределами нашей галактики, - считает Деришев. – Дело в том, что мы предлагаем конверсионный механизм ускорения заряженных частиц. Благодаря этому механизму положительные частицы циклично преобразуются в нейтральные и обратно.
- То есть все дело в нейтронах?
- Скорее всего да. Космическая плазма, особенно в источниках энергичных частиц, обладает магнитным полем, которое должно препятствовать уходу протонов и вызывать потери их энергии. Но этого не происходит, поскольку протоны преобразуются в нейтроны. 
Механизм ускорения, предложенный Деришевым и его коллегами, позволяет подвести явление космических лучей под законы современной физики. Однако данный механизм изучен далеко не полностью. Евгений Владимирович надеется, что полученный грант позволит это сделать. 
Необходимо также определиться с самим источником, с первопричиной изучаемого явления. Если существуют гамма-всплески, то откуда они берутся? У ученых на этот счет несколько предположений. Во-первых, образование сверхновых звезд в других галактиках. Этот процесс сопровождается взрывом, который, при удачном стечении обстоятельств, возможно, и порождает гамма-всплеск. Но гамма-всплески образуются не так уж часто – в нашей галактике примерно раз в миллион лет. Сверхновые звезды – гораздо более частое явление. 
Вторая версия – столкновение нейтронных звезд, в результате их сближения в двойных звездных системах. Это явление также способно выбросить мощный поток плазмы, движущийся с околосветовой скоростью. В нем и образуются космические лучи. Работа Евгения Владимировича подразумевает попытку описания источника космических лучей. Но это – дело не столь близкого будущего. Сначала необходимо более обстоятельно само изучить явление, описать механизм ускорения. Это позволит более или менее безошибочно определить источник высокоэнергичных частиц. 
- Окончательное решение проблемы происхождения космических лучей было бы открытием серьезного масштаба, - говорит Евгений Владимирович. – Но в любом случае такие сложные задачи не решаются за короткий срок. А грант дается на два года. 
- А на что именно вы собираетесь потратить президентский грант?
- На теоретическое исследование процесса ускорения частиц в космической плазме. К сожалению, опыты в данном случае невозможны.  
- Применение вашей работы на практике тоже невозможно?
- На основе полученных результатов, можно будет разработать новые методы диагностики плазмы по ее излучению. Это достаточно актуально, например, для термоядерных реакторов, идея которых все еще ждет своего воплощения на практике. Но я занимаюсь фундаментальной наукой. А чистая теория не предполагает скороспелого применения. 
- Вам не кажется, что государство мало внимания обращает на фундаментальную науку – в первую очередь в финансовом плане?
- Во все времена прикладную науку ценили больше, и это понятно. Именно она лежит в основе новых технических разработок, она способна дать прибыль. К сожалению, в истории были такие периоды, когда забывали, что все это невозможно без фундаментальной теории. Сейчас, похоже, начинают вспоминать, и гранты Президента – неплохое тому подтверждение. Если прикладная наука может в большей мере финансироваться предпринимателями, то фундаментальная – исключительно государством.

В Институте ловят плазму


Дмитрий Львович Пасманик, кандидат физико-математических наук, также работает в ИПФ РАН. Тема его работы – “Распространение и генерация низкочастотных электромагнитных волн во внутренней магнитосфере земли”. 
В качестве объекта исследования Дмитрий Львович выбрал внутреннюю область земной магнитосферы – плазмосферу – область пространства вокруг Земли с повышенной концентрацией плазмы. В отличие от космических лучей, это явление можно “потрогать”: начиная с открытия радиационных поясов земли в 1957 году, данная область пространства, как, впрочем, и вся земная магнитосфера, достаточно интенсивно исследуются при помощи искусственных спутников. Однако и здесь существуют свои проблемы: объект исследования очень большой, а спутники способны производить лишь локальные измерения. Таким образом для его детального исследования магнитосферы желательно использовать большое количество спутников, что пока технически не возможно. Есть и наземные станции наблюдения, но их возможности тоже существенно ограничены, в частности, из-за особенностей прохождения электромагнитных волн через нижние слои ионосферы.

- Большой круг физических явлений, связанных с генерацией электромагнитных волн в плазмосфере и формирование потоков заряженных частиц, - говорит Дмитрий Пасманик, - может быть описан при помощи теории циклотронных мазеров, одним из основоположников которой является мой научный руководитель - Виктор Юрьевич Трахтенгерц. Однако в постоянное развитие экспериментальных методов исследований и появляющиеся новые данные указывают на то, что существующие теоретические модели часто дают только качественное объяснение этих данных. Следовательно, необходимы более строгие теоретических исследования.
Наиболее широко представленными электромагнитными волнами естественного происхождения в исследуемой мной области являются так называемые крайне низкочастотные и очень низкочастотные волны – 0.1 - 30 кГц. Это соответствует звуковому диапазону частот, и если бы эти волны были не электромагнитными, а звуковыми, то мы бы услышали эту “музыку космоса”.
- И что бы мы услышали?
- Шипения и свист. 
Одно из явлений, которое изучает Дмитрий Пасманик, - особый вид полярного сияния, который принято называть пульсирующим. Это яркие вспышки, периодически возникающие на небе и изменяющие свою форму. Объяснение такого явления возможно за счет динамики развития циклотронного взаимодействия волн и частиц в плазмосфере. Когда благодаря изменению распределения энергичных частиц бОльшее их число устремляется к Земле и вызывают свечение атмосферы. 
- Пульсирующее полярное сияние изучали и до меня, - признается Дмитрий Пасманик, - но я пытаюсь воссоздать всю сложность картины дающую объяснение динамики пространственной структуры этих сияний.
По сути, объект исследования Дмитрия Львовича представляет собой громадную магнитную ловушку естественного происхождения. В то же время магнитные ловушки очень интенсивно исследуются в лабораторных установках, в частности, в рамках работ по управляемому термоядерному синтезу. Лабораторная установка с плазменной магнитной ловушкой имеется и в Институте прикладной физики. 
- Последние несколько лет, - сообщает Дмитрий Пасманик, - в нашем институте проводятся эксперименты по лабораторному моделированию процессов, происходящих в космических магнитных ловушках. Пока это единственная в мире попытка подобного лабораторного моделирования и весьма успешная. Естественно, тут имеются свои трудности и пока работы не завершены. Но имеющиеся результаты дают надежду, что многое должно разъясниться. 
- Что вы рассчитываете успеть за два года, пока действует грант?
- Хотелось бы окончательно выстроить модель для пульсирующего полярного сияния. Для меня сейчас это первоочередная задача. Кстати, как раз через два-три года должен быть запущен на орбиту российский спутник – специально для исследования радиационных поясов земли. Так что перспективы дальнейшей работы есть. 
- А на практике можно применить ваши разработки?
- Мое исследование также носит фундаментальный характер. Однако оно может применяться для диагностики плазмы. В частности, мои исследования об особенностях распространения волн в неоднородной плазме. Как еще приложить работу к нашим земным проблемам – покажет время.
- За рубежом ведутся работы по изучению плазмосферы?
- Конечно. В данной области работает достаточно много ученых, как за рубежом, так и у нас в стране. Однако многие теоретические работы зарубежных авторов основаны на компьютерном анализе сложных моделей. А это далеко не всегда позволяет получить представление о физических основах явлений. С другой стороны, большинство современных экспериментальных данных получено при помощи зарубежных спутников. Залогом успешного научного исследования является тесный контакт с зарубежными коллегами. Так, например, научная команда, в которой работаю я на половину состоит из российских ученых, и на половину из зарубежных.

Егор Верещагин

Наступает век Т-лучей


Созданием удивительных приборов, которые могут заглядывать сквозь одежду, сквозь кожу и даже сквозь стены, занимается вместе со своими коллегами доктор физико-математических наук, ведущий сотрудник ИПФ РАН Андрей Савилов. Еще в 99 году Андрей Владимирович получил медаль и премию Российской академии наук для молодых ученых, а недавно стал победителем конкурса на соискание президентского гранта. Тема его исследований звучит серьезно – “Продвижение электронных мазеров в терагерцовый диапазон”.

- А что это значит “в переводе на русский язык”?
- СВЧ-излучение бывает разных диапазонов. Среди этих диапазонов есть субмиллиметровый, или терагерцовый. На шкале частот он находится между миллиметровым и средним инфракрасным. Исследованием терагерцового излучения сейчас занимаются многие. Есть даже попытки назвать 21 век терагерцовым или веком Т-лучей (так терагерцовое излучение иногда называется по аналогии с рентгеновскими Х-лучами). Начало пути нижегородских физиков к Т-лучам лежит в 60-х годах прошлого века, когда группа ученых под руководством первого директора ИПФ РАН Гапонова-Грехова открыла новые принципы генерации и усиления электромагнитных волн, основанные на циклотронном излучении электронных пучков. И реализовала эти принципы в электронных приборах, названных циклотронными мазерами, среди которых особенную известность получил гиротрон. Терагерцовое излучение чем-то похоже на рентгеновское. Однако, в противовес ему, обладает уникальнейшими информативными свойствами. Простой пример: разрешающая способность Т-лучей настолько велика, что путем анализа импульса такого излучения, отраженного от толстенной книги, можно абсолютно точно определить, сколько в книге страниц.
- И где именно можно использовать эти свойства?
- В той же медицине, для диагностики заболеваний (например, по отражению сигналов головного мозга). В спектроскопии – для диагностики состава и свойств различных веществ. А также во многих других сферах. Скажем, охранники в аэропорту могут с помощью Т-лучей легко и быстро получать самую полную информацию о багаже пассажиров. Правда, пока это только планы. Уникальные свойства терагерцового излучения открыты уже давно - но весь вопрос в том, чтобы создать компактные, достаточно мощные и недорогие источники Т-лучей. (Все приборы, созданные на сегодняшний день, или маломощные, или дорогие и громоздкие, занимающие территорию размером в несколько комнат). Разумеется, я не один работаю над осуществлением этой идеи, ей занимается целая группа ученых. Выигранный мной грант – только капля в море той “терагерцовой” работы, которая ведется сейчас в ИПФ РАН под руководством директора нашего института, члена-корреспондента РАН Александра Григорьевича Литвака. У нас есть довольно много грантов - и от Российской академии наук, и от Правительства. Определенных успехов мы уже добились. Например, нашей лабораторией, которую возглавляет профессор Владимир Львович Братман, созданы и уже сданы иностранным потребителям несколько маломощных источников Т-лучей. Я знаю, что гранты надо, что называется, отрабатывать. Отработать этот, полученный мной грант мы планируем в течение двух лет.
- А насколько Нижний Новгород отстает – или, наоборот, обгоняет остальной мир в исследованиях электронных мазеров?
- Могу точно сказать, что Нижний – один из мировых лидеров в вопросе исследования электронных мазеров. Хотя его изучают и в Новосибирске, и в США, Великобритании, Японии, Германии, Нидерландах. По терагерцам периодически проходят конференции мирового масштаба. Но пока современным ученым удается создать лишь, как я уже говорил, громоздкие установки. Или слишком маломощные. А мы с коллегами добиваемся того, чтобы этот прибор будущего легко умещался на обычный стол.
Андрей Савилов

- Вам наверняка приходилось работать и за границей. Где интереснее живется ученому?

- Трудно сказать, где интереснее, но у нас спокойнее. Я действительно имею опыт работы в исследовательских группах Голландии, Великобритании и Финляндии. Встречаюсь с иностранными коллегами и на международных конференциях. Зарплата у наших западных коллег больше, чем у нас, но это ни о чем не говорит. Они, чтобы оставаться на зарплате, должны постоянно получать гранты. А если ученый грантов не получает, его, конечно, не увольняют, но и зарплаты, увы, не дают. Вот такая жесткая система. Получить постоянный оклад в каком-нибудь университете – большая удача для западного ученого. У нас все иначе. Так что Нижний меня радует, причем по сравнению не только с заграницей, но и с Москвой. Например, я время от времени бываю в одной из ведущих лабораторий московского института радиотехники и электроники, что в ста метрах от Кремля. И знаю, что самый молодой сотрудник этой лаборатории на два года старше меня, а мне только что исполнилось 37 лет. Знаю, что похожая система и во многих других столичных академических НИИ с громкими именами. А вот в нижегородском Институте прикладной физики с молодежью как раз все в порядке. Наш директор был инициатором создания целой системы подготовки молодых кадров. В рамках созданного при ИПФ РАН Научно-образовательного центра будущие молодые ученые “ведутся” начиная со старших классов школы (лицея N№40) и кончая выпуском из Высшей школы общей и прикладной физики, которая является факультетом ННГУ. Именно оттуда и приходят к нам молодые ребята. Я, например, работал здесь и даже получал зарплату еще в то время, когда учился на четвертом курсе. Обычно к нам приходят и устраиваются на полставки как раз четверокурсники. А через год у них уже появляется свой компьютер и свое рабочее место. Средняя зарплата молодого сотрудника ИПФ РАНа – около десяти тысяч рублей. Если кто-то со временем решает уехать на запад, им, как правило, везет и там. Но желающих сбежать из Нижнего за границу совсем немного.

Александра Абрамова